Как «чешут пузики волкам» и ласкают бегемотов в «Уголке дедушки Дурова»
Здесь дрессируют зверей, но это не цирк. Здесь ласкают волков и слонов, но это не клуб любителей риска. Это — настоящий театр, только главные роли здесь играют звери. 155 лет назад родился Владимир Дуров — легендарный дрессировщик и основатель «Уголка дедушки Дурова». Мы побывали там за кулисами.
Три «Л» знаменитого дедушки
Кормить огромного слона с руки не страшно. Мне кладут на ладонь сахар, и Сюзи «втягивает» его хоботом — чувство такое, словно к руке приложили мокрый пылесос. Правда, когда понимаешь, что при желании этим хоботом Сюзи могла бы отшвырнуть тебя подальше,
Слониха Сюзи с удовольствием ест сахар с руки
Владимир Дуров основал свой театр зверей в 1912 году. Юноша из дворянской семьи, он должен был бы стать военным, но вместе с братом сбежал в бродячий цирк. Был и акробатом, и жонглером, но мечтал работать со зверями — и специально для этого купил дом на Старой Божедомке. И вот уже более 90 лет эта улица носит его имя. А «Уголок Дурова», устроенный там, пережил революцию, войну и распад СССР. И работает до сих пор.
О Владимире Леонидовиче говорят, что он владел гипнозом и поэтому мог воздействовать на любого зверя. Но после рассказов о том, что умели его животные, кажется, что он просто был волшебником. Обезьянка Люлю, которую он воспитывал как человека, мыла шваброй пол и зажигала свечи, а услышав голос Дурова по телефону, говорила «папа». Его пес Марс мог сказать «мама» и проводил экскурсии по «уголку», когда хозяин был занят. Владимир Леонидович дружил даже с броненосцами и муравьедами. Его система, признанная во всем мире, основывалась на трех «Л»: любовь, лакомство и ласка. И в «Уголке дедушки Дурова» с животными по сей день работают так.
«У них, как и у людей, у каждого свой характер. И настроение может быть разным. Мы бываем сонными — и они тоже. Мы
«Слоненок был мне товарищем»
«Арчи, бездельник!» — говорит дрессировщица белому пуделю, который, игнорируя ее команды, бежит к миске. «Так, сейчас вся еда достанется Полине», — добавляет она и относит миски к девушке в зрительном зале. Арчи послушно встает на тумбу и на задние лапки, прыгает, пытается удержать равновесие: «А у кого сейчас попа упадет?»
Наталья Дурова и ее пудель
Это — Наталья Дурова, праправнучка легендарного «дедушки». Ее отец Юрий Юрьевич — художественный руководитель театра. Дочь, как и отец, впервые оказалась на манеже в пять лет — так уж в этой династии принято. «Юрий Юрьевич, а вам вообще приходила мысль выбрать другую профессию?» — спрашиваю я. «Почему нет? Года в четыре я мечтал стать пожарным или поваром, — улыбается он. — Но став постарше, уже понял, в какой семье я родился и что мне предначертано».
Первым его питомцем стал дог: «Чуть поменьше меня, я был рослый ребенок». Потом — слоненок. «Я его не воспринимал как опасное животное, он товарищ мой был, по возрасту даже младше меня. А по габаритам мы с ним совпадали». Юрий Юрьевич говорит, что не боялся, скорее опасался, потому что даже самое добродушное животное, играя, может нечаянно
Юрий Дуров много лет работает со слонами
Юрий Юрьевич не считал, скольких животных выдрессировал за годы работы — знает только, что их было «сильно больше сотни». С добродушной слонихой Сюзи он уже «серебряную свадьбу отметил» — с 1977 года с ней работает. Слоны — это вообще его «специализация», хотя дрессировал он практически всех. «Нелюбимые» товарищи по сцене у него тоже есть — это обезьяны и медведи. «Они очень скрытные, с ними не знаешь, что произойдет в следующий момент, — объясняет он. — Могут ласкаться, играть, а через минуту на тебя наброситься. Отчасти я просто не люблю нечестность, в том числе и у людей».
С детства умея находить общий язык с животными, которые могут его раздавить, Юрий Юрьевич панически боится змей. «Столбенею, ни за что не возьму в руки, — говорит он. — Даже не езжу на рыбалку туда, где их много». Зато со слонами он выходит на манеж до сих пор.
Юрий Дуров работает даже с самыми опасными животными, но от змей столбенеет
Поцелуй волка
«Она не обидит!» — говорят Ирина и Сергей, выводя к нам Василису. Но я почти автоматически пячусь. От крупного волка хочется спрятаться, даже если уверена, что он добродушен. Волки при этом боятся людей еще больше. Особенно людей в форме. Даже этим ребятам, которые в дикой природе почти не жили, бывает страшно — генетическая память работает. «При этом они очень любят детей, — говорит Ирина. — Однажды к нам приходил мальчик из Суворовского, в форме. Они смотрят — и хотят к нему подойти, и боятся. Так и не преодолели».
Ирина и Сергей — супруги. Как они говорят, у них восемь детей: дочка, пятеро волков и два «свежих» волчонка. Взрослым волкам сейчас по десять лет, а привезли их, когда им было всего по 25 дней. Они даже есть самостоятельно не умели, и прежде чем завоевывать их доверие, дрессировщики их выкармливали. Поэтому для волков они и правда мама и папа. «Мы целыми днями с утра до вечера сидели с ними в клетке, чтобы они поняли, что мы их семья, — рассказывает Ирина. — И к коллегам в курилку мы их водим с самого детства, чтобы все их гладили, кормили, целовали, чесали пузики. Постепенно они стали понимать: да, люди прикольные иногда бывают».
Ирина и Сергей с Василисой, для которой они — мама и папа
На вопрос «как вы на такое решились?» Сергей улыбается: «У меня не было выбора: я потомственный дрессировщик. У нее тоже не было выбора, потому что она влюбилась в потомственного дрессировщика». Прежде ребята работали с собаками, и когда им предложили волчат, решили попробовать: «Животные необычные, с ними мало кто работает». Сейчас их «дети» уже не помещаются на сцене. Хотя работать стало проще: взрослые волки сами обучают малышей (собаки, кстати, «передавать знания» не умеют). К тому же работать с «коллективом волков» проще, чем с одиночками: каждый хочет доказать хозяину, что он лучше другого.
К Василисе (Василисушке, как называют ее дрессировщики) мы не подходим: хоть она и не опасна, но безбоязненно гладить ее могут только дрессировщики. Зато Ромашка, выйдя из клетки, кидается облизывать всех, кого видит. Бежит обниматься, а если и может сделать больно, то только нечаянно поцарапав когтями. Почти как домашняя собака. Но даже у «одомашненных» волков характер остается волчьим. «Они не служат никому, они свободные личности, — говорит Сергей. — Собака работает, чтобы угодить хозяину. А волк — чтобы им восхищались».
Ромашка готова зацеловать любого человека
Восхищаться животными здесь — обязательная часть работы: без этого ничего не выйдет. Им это нужно так же, как людям. «Зверь — не раб человека, а его партнер», — говорит Юрий Юрьевич Дуров. А я, обнимаясь с Ромашкой, думаю, что человек даже волка может сделать своим другом. Надо только любить. И пузики чесать.
Этот материал также опубликован в разделе «Добрости» — совместной рубрике с общероссийским социальным проектом «Жить», призванным поддержать людей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.
Автор:
Бэлла Волкова, Габриэла Чалабова